![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
vasil_petrovich's journalLog in Create a LiveJournal Account Learn more
| You are viewing vasil_petrovich's journal Log in Create a LiveJournal Account Learn more |
|
|||||||
 |
|
|
|||||
|
Василий Петрович's Journal  О Рице Фигвыйдеев слышал еще от начальника своего отдела. Петр Иванович раскидывал руки в стороны, закатывал глаза и вдохновенно произносил «О-о-о Рица-а-а, о-о-о-о Рица-а-а». Собственно так ее Василий себе и представлял. По прибытии на место Мурчик засуетился, заметал глазами, моргнул несколько раз и потащил Василия в местное кафе. Пока готовился традиционный (для гостей) обед, Мурман водил Василия вокруг озера. - Это еще что! Это еще что! – восклицал Мурчик, подпрыгивая. – Вот когда построят плотину, уровень воды подымится! Вот это будет да! Это будет да! Мурман потянул Василия здороваться с героем- тружеником, который уже вторую неделю пытался проложить железобетонную плиту, предотвращающую потоки воды. Подъемный кран шипел, кряхтел, но плита никак не могла принять верный угол. Мурчик на правах гостеприимного хозяина пригласил своего знакомого к столу. На столе уже было копченое мясо, мамалыга, сулугуни и аджика. -Чачи! Литр! – скомандовал Мурчик. - о, нет-нет! – пролепетал Василий. - Чачу? – оскорбился Мурчик. – Вы только попробуйте! Девушка принесла граненые стаканы и газированный мандариновый сок. - Пеееейте. – уговаривал Мурчик. – пееееейте. Фигвыйдеев уже не различал ни слов, ни лиц, а глядя на воду ему казалось, что его несет течением к той самой плите, о которую он разобьется и умрет. По щекам Фигвыйдеева ползли пьяные слезы. Мурман меж тем рассказывал о своем военном детстве и принимая слезы Фигвйдеева за сочувствие погибшим братьям Абхазии, сгущал краски. Самому Мурману было тогда 16 лет и, к его великому сожалению, ружье ему не дали. Но героический подвиг ему всё же удалось совершить. Однажды он вместе с ребятами одногодками провел целые сутки в навозе, прячась от вражеских оккупантов. Фигвыйдеев продолжал смотреть на воду. От напряжения глаза слезись еще больше. Но ему казалось, что он глубоко чувственная натура и это есть реакция на всё красивое, что создала Природа. Он старался получить как можно больше впечатлений и зафиксировать их на эмоциональном уровне в памяти. Он даже повторил несколько раз «о-о-о-о Рица-а-а» дабы достигнуть нужной кондиции. Мурман перешел на национальные различия. Вспоминания свое предпринимательское прошлое, он подытожил, что «хохлы – это есть настоящие жиды», но он всем сердцем любит Киев. В Москве же его не принимают за москвича, хотя у него живут там родственники. Фигвыйдеев же различал национальные особенности только на уровне приготовления борща и потому от комментариев воздержался, заметив лишь, что в каждом стаде есть паршивая овца. Мурман тут же перешел на свою излюбленную тему – абхазскую гостеприимность. Счет оказался на довольно приличную сумму. Мурман со своим знакомым куда-то исчезли. Фигвыйдеев расплатился и побрел к машине своего водителя-экскурсовода. Мурчик сидел уже за рулем и радостно вопрошал, доволен ли подопечный экскурсией. Василия штормила. Его хрупкое тело метало по всему салону. Мурчик как будто ни в одном глазу мчался по серпантиновой дороге на скорости 120 км в час, выписывая кренделя под прекрасную песню какого-то блатняка, в которой два раза повторялось слово «Абхазия». Как только она заканчивалась, он резко тормозил, перекручивал пленку назад и с воплями несся дальше. Фигвыйдеев в страхе поглядывал на горы. Складывалась какая-то непонятная мозайка. Всё кружилось и вертелось. Желудок жалобно выл и просился наружу. В Гудауте Мурман сделал остановку. Вытащил из машины полуживого Фигвыйдеева и в арабском танце поплясал в чей-то огород. Посреди огорода весь в плюще и винограде стоял деревянный дом. Его хозяин – местный резчик по дереву – украшал стены своего жилища деревянными лицами вождей «социалистической России». То ли мастер был жуткий импровизатор, то ли все они имели не только политическую преемственность, но и, на удивление Василия, походили на братьев-близнецов. Разного размера морды торчали на ветвях живых деревьях, которые замысловато переплетались и лезли одна на другую. За огромным столом «восседали братья-абхазцы» всех возрастов. От чачи Фигвыйдеев сразу отказался. Его усадили за стол, пододвинули пиво, положили руки на плечи и повели разговор: откуда родом, где отдыхает, всё ли нравится, надолго пожаловал, мы народ гостеприимный, в Пицунде у нас свои люди, если что поселим куда надо, а вы пейте, не стесняйтесь. to be continued Дорога на Рицу оказалась ровной и красивой. С одной стороны возвышались горы, с другой они плавно спускались к морю. На уровне Пицунды машина повернула налево. Дома закончились, и Фигвыйдеев оказался в кольце гор. Зрелище потрясало. Громады скал выстраивались в пирамиду, и Фигвыйдеев всем организмом чувствовал, как они давят своим могуществом. Периодически Мурчик делал остановки, выпрыгивал из машины с ловкостью обезьяны и, открывая дверь, подпирал ногой Фигвыйдеева, который тут же вываливался. Василий собирал мужество в кулак, выгибался и с усилием воли открывал глаза яркому солнцу. Сначала Фигвыйдеев постоял у Геги, потом посмотрел на Бзыпь. Потом Мурчик раскачивал его на подвисном мосту, сооруженном еще при Николае II и у начала серпантиновой дороги его вытащили из Жигулей, чтобы полюбоваться на «Альпийские» луга. К сожалению, это зрелище было недоступно, однако 18-километровая дорога, которая тянулась к вершинам гор, где были расположены луга, проглядывались сквозь чащу кипарисов и прочей растительности. - Когда снег сходит с гор, - начал очередную балладу Мурман, - по этой дороге тянется вереница коров, погоняемых пастухами. Дорога занимает 9 часов. Живут они там целый год. В течение этого времени им подымают провизию, а спускаются с молоком и сулугуни. Пастухи плетут косички из копченого сыра и посылают ребятне, которая здесь ошивается, в подарок, как на новый год. По дороге на Рицу они побывали еще у Голубого озера, у водопада Девичьих слез и Мужской истерики. Въезд в «заповедные зоны» всегда предвещал шлагбаум, за который держались полевые командиры с автоматами на перевес. Каждый раз, когда они приближались к баррикадам людей и шпал, Мурчик протягивал волосатую лапу и стребовал с Фигвыйдеева 100 рублей в качестве экологического взноса. Но даже мутными глазами Василий смог разглядеть, что Мурман оплачивает посещение полей, лесов и рек, где-то в стороне за березой. Фигвыйдеев с местными обычаями спорить не стал, а только сократил список мест, в которых ему наказала побывать мама. Вспомнив про маму, Василий решил приобрести какие-нибудь сувениры. Но с сувенирными лавками дела обстояли совсем плохо. Однако на одном из «перевалов» в самой чаще елок, он обнаружил нечто подобное, охранявшееся защитного цвета формой. Он долго мешкался, выбирая что-нибудь из множества разнообразно декорированных гильз. Продавец вытащил что-то из рюкзака и предложил «может быть, мед?». Фигвыйдеев кивнул. Мурчик стоял рядом и счастливо подмигивал «лоточнику». to be continued Фигвыйдеева разместили в квартире категории «Люкс». На правах випа он мог пользоваться посудой, бидоном для разогрева воды и кипятильником. На подоконниках стояли цветы, окна закрывались занавесками. За всё удовольствие нужно было платить 210 р в сутки, что в два раза превышало стоимость аренды комнаты по всей Гагре. Окна выходили на какую то забегаловку. Каждое утро Фигвыйдеев просыпался под «вову чуму» и пытался заснуть под «шоколадного зайца». Вообще-то местные жители были крайне приветливы и любезны, потому сразу же предупредили его, что материться по-русски здесь не приветствуется. Василий с такой лексикой знаком не был, но на всякий случай переспросил какие слова имеются ввиду. Составив список, он скомкал его и запрятал в карман. Мурчик обещал навещать его каждый день. Ему были нужны деньги. Маршрут путешествия был предложен и принят без всяких раздумий. Договорились на второй день двинуться в горы. Мурман обещал зайти в 12:00. Пол одиннадцатого он уже стоял на пороге в белых штанах и скромно улыбался. Фигвыйдеев тем временем нарезал колбасу и разливал вино. Предлагая гостю разделить с ним завтрак, усадил Мурчика за стол и пододвинул кружку чая. Мурчик проигнорировал чай, пододвинул к себе высокий узкий стакан и залил его до самых краев домашним вином. -Я две ночи не спал! Выпил пять бутылок шампанского! -Значит мы завтра поедим на Рицу? - спросил Фигвыйдеев. -Зачем завтра? Сейчас там народу никого, а завтра сочинцы на экскурсию приедут. Фигвыйдеев неуверенно повернул плечами. Мурчик налил второй стакан и предложил выпить за стариков. Потом они выпили за братьев. Потом за погибших и снова за стариков. Налившись до краев, Фигвыйдеев тыкал пальцем в окно, за которым виднелись полуразрушенные дома частично заселенные там где, были стекла, плевал и рычал что-то в сторону Грузии. Рука в кармане сжимала листок заветных слов. «Воооот они где будут суки, воооот мы их», - хрипел Василий. Неожиданно икнув, Фигвыйдеев сел на табурет. - Пора нам. А то днем жарко будет, - сказал Мурчик приглушив остатки вина, и взял Василия под руку. Фигвыйдеев качнулся и двинулся вперед, продолжая мычать, грозя кулаком в неизвестном направлении. Фигвыйдеев сидел на заднем сиденье, сдвинув брови. Он уже вышел за пределы Абхазии и считал случившееся нанесением кровной обиды России. Мурман успевал объезжать коров, трясти Российским паспортом перед носом Василия и одновременно нажимать на клаксон. Российские паспорта были завезены в Абхазию нелегально, а потому распространялись с бешенной скоростью. Население несуществующей республики свободно пересекало границу Россия-Абхазия, распродавало свое имущество группировкам из Ростова и Ярославля (долгосрочная аренда сроком на 25 лет) в надежде, что с неба посыпается небесная манна, и ждало когда Лужков, видимо повелитель той самой манны, станет мэром Сочи. Не понятно было, каким образом это скажется на благосостоянии маленькой, но гордой нации, но его прибытие в Гагру встречалось как появление Деда мороза в детском саду. -Лет пять тому назад можно было купить двухэтажный дом всего за канистру бензина. – досадовал Мурчик. – Что там говорят в Москве? В Москве молчали и говорить особо никто не хотел. Но Фигвыйдеев пообещал разобраться в вопросе и внести конструктивные предложения. Мурман кивнул головой. Василий расправил плечи и почувствовал на себя всю тяжесть ответственности за решение Российского-Грузинского конфликта. Тут его вдруг опрокинуло и на него нахлынула грусть и печаль. В умилении он представлял Грузию и Россию старшими сестрами, держащими за руку маленькую сестренку Абхазию, перепрыгивающую через лужи. По щеке пробежалась крупная слеза. Фигвыйдеев шмыгнул носом и уставился в окно. Мимо со скоростью 120 км в час пролетали серые развалины, пальмы и коровы. to be continued Лето совсем не радовало Фигвыйдеева, но еще больше его раздражало желание синоптиков угадать текущую погоду. В течение дня прогнозы менялись как ставки в тотализаторе и каждый раз выпадала совсем не та цифра, на которую ставили. Фигвыйдеев уже вторую неделю собирался в отпуск. Через какое-то агентство он приобрел путевку с проживанием в Гагре в частном секторе, планируя затем перебраться в Пицунду – свого далекого детства. Осталось только выбрать транспортный путь. Надо сказать, что Фигвыйдеев панически боялся самолетов. Каждый раз, когда агентство называло ту или иную компанию, он бросался к прессе и судорожно искал новости о воздушно-транспортных катастрофах. «Аэрофлот» видимо тоже отслеживал потоки информации и пресекал попадание всякого негатива в СМИ. На том он и остановился. Прилипнув к иллюминатору Василий гипнотизировал крылья ТУ-154. Глаза лезли на лоб, выступала едкая соленая жидкость. Фигвыйдеев стоически держался, не разу не моргнув. В Адлере было +28. В аэропорту его встречал представитель агентства – маленькое смуглое существо с густым волосяным покровом под названием Мурчик. Мурчик подхватил сумки и побежал к таксисту. Фигвыйдеев доверяя только сберегательному банку, рванул вслед за сопровождающим. Нагнав его уже у такси, он узрел в точности такого же водителя. Ему предстояло ехать ровно час до Гагры с двумя иноземцами подозрительной наружности. Василий вытер платком пот со лба. Нужно было как-то вступать в контакт. Мурчик оказался довольно общительным, поэтому Фигвыйдеев всю дорогу молча внимал. На границе между Россией и Абхазией его высадили вместе с вещами. Около км Фигвыйдеев тащил на себе сумки как беженец незаконно пересекающий границу. Мурчик скакал рядом ин не переставал вещать о том какие ведутся восстановительные работы, о том что млад и стар вовлечен в строительство да и вообще народ у нас работящий хлебом не корми дайте только покурить. Василий пожалел, что у него не нашлось сигарет – так он проникся к этой стране в лице его маленького, но гордого Мурмана. «Ну вот мы и на родине!» воскликнул Мурчик. Фигвыйдеев был готов поменять родину. «200 р. за трансфер» - сказал Мурчик запихивая пожитки Василия в свою машину. Дорога в Гагру лежала между гор и береговой линией. Сама же Гагра оказалась тоненькой длинной лентой шириной в 500 м. Старая Гагра была полностью разрушена. Восстановлению подлежали только санатории и другие доходные места. Собак и коров на улице было больше чем жителей. По словам Мурчика все его тут знали и уважали. В качестве доказательства он сигналил мимо проезжающим машинам и они отвечали ему взаимностью. Периодически он не говоря не слова выскакивал из машины и бежал обниматься с такими же Мурчиками. Как потом выяснилось – машина не могла называться машиной, если у нее не было пищательного устройства. Пищали здесь все. Даже фаэтон с лошадью имел резиновую грушу, на которую нажимали с периодичность каждые пять минут. to be continued tut: Самый большой недостаток человечества – это склонность к преувеличению своего значения, благодаря которой оно научилось говорить, нырнуло на дно, залезло за облака и пробурило Землю. Теперь оно зовет себя не иначе как обществом потребления, что на научном языке звучало бы как закат цивилизации. Фигвыйдеев осознал, что вечный двигатель никогда не изобретут, когда он за последний месяц купил третий электрический чайник, а марка N была признана брэндом года, и только отдел сбыта опять ничего не получил. Фигвыйдеев заварил кружку цейлонского чая. Вот уже месяц прошел с того момента, как пропала Свининина. До этого она бесцеремонно делала набеги на его жилище и непременно за полночь, выпивала три кружки чая и убегала в неизвестном направлении. Фигвыйдеев уж было начал думать о том как прекратить этот водопой, как вдруг она пропала. Он стал находить в почтовом ящике ее письма полные грусти и признаний в любви. Эту ее чувствительность он стал принимать за хобби, после того как такие же точно письма показал ему Грызунин. Грызунин и Свининина познакомились, когда однажды одновременно постучали в дверь к Фигвыйдееву, а того не оказалось дома. Одно время они ходили к нему вместе, брали его под руки и вели в питейное заведение, откуда несли его уже на руках. Такие прогулки участились и когда Фигвыйдеев с удивлением обнаружил у себя в холодильнике бутылку водки, с гулянием было покончено. Троица распалась, а Свининина стала приходить к нему в гости на чай ближе к ночи. Они говорили о том, что люди бывают разные, что характеры могут не совпадать, что тебя могут не понимать, что страсть это конечно же не любовь но без нее невозможно спать без трусов, что любовь это не только страсть, но опять же при таком раскладе спать без трусов невозможно, в результате они переспали, а ни того ни другого чувства в душе Фигвыйдеева не родилось, и с каждой новой встречей он еще яснее стал видеть в Свининой то, что ему было далеко не близко и расстояние всё увеличивалось и увеличивалось, пока он с превеликим облегчением ни скрылся от нее за горизонтом и только третья кружка чая давала ему понять, что она всё еще здесь. И вот она пропала. Фигвыйдеев по-прежнему пил чай, но уже в одиночку. Нельзя сказать, что это как-то существенно повлияло на его жизнь: ничего плохого или хорошего он об этом сказать не мог. Но вдруг в его ящик посыпались упреки и обвинения. Свининина пренебрегала просто дружеским отношением, она требовала от него проявление высоких чувств, обвиняла в трусости и боязни кому-то довериться, говорила о том, что полюбить можно кого угодно, всё зависит от него самого. Фигвыйдеев не понимал такой настойчивости. Он знал по рассказам Грызунина, что все современные барышни через одну хотят замуж чуть ли ни с рождения. Фигвыйдеев же и не отрицал, что он тоже хотел бы иметь семью, более того он находился в таком возрасте, когда ему это было просто необходимо (вероятнее всего сказывался кризис среднего возраста). Но он не понимал, почему непременно он должен был создавать семью со Свинининой?! Более того, он никак не мог понять, откуда у нее убеждение, что он нуждается в ней? Да, ему было приятно пить вместе с ней чай, есть мороженное, гулять по улицам города, делиться планами и мечтами. Но это была скорее необходимость в собеседнике, в приятеле, в компании. Фигвыйдеев первое время пытался убедить ее в обратном, но с каждым его ответом она набиралась уверенности в себе и уже начинала придавать себе такое значение в его жизни, что Фигвыйдеев более не мог сопротивляться и тогда он просто перестал ей отвечать. На минуту наступило затишье, и вновь посыпались письма, но они уже не имели конкретного адресата, а содержали какие-то грустные стихи из каких-то грустных песен. Фигвыйдееву стало вдруг совестного от того, что, возможно, он в чем-то виноват. Но однажды Грызунин показал ему письма от их пропавшей подруги и Фигвыйдеев обнаружил, что письма Свинининой, адресованные Николаю, в точности такие же, как и у него. Это обстоятельство в полной мере избавило его от угрызений и от лишних трат на бесконца перегорающие чайники. vladalex: Он долго бы думал об этом. Если бы не случайная встреча… Никитский бульвар, как всегда, принял его в свои объятья. Вот он уже напротив музея Востока, как вдруг. Поднял глаза от пыльной дорожки как… Она стояла посреди бульвара и пристально смотрела на него. Девушка была удивительна. Глаза выдавали богатый духовный мир. Лена была той, про которую говорят: небрежно красива. Нежная, умная, добрая. Как ласковый майский рассвет. Никогда еще не любившая, вдруг случайно заприметила серую задумчивую фигурку около здания ТАСС. Прошла несколько шагов, и сердце почему-то заколотилось, дышать стало тяжело. Она прошла еще немного и поняла, что только и думает, думает об этом человечке. Повернулась и увидела Васю. Он был перед ней, печальный и удивленный. Прошло десять минут. Они молчали. Не двигались. Первой улыбнулась Лена. Василий удивился еще больше. В его голове роились мысли, от них появился зуд, и странное волнение охватило с головы до ног. Он был поражен ее красотой, ее доверием, как будто чувствовал ее бесконечную мягкость. Он улыбнулся в ответ. - Меня зовут Лена… - Василий. - Очень приятно… - Да… Я шел к метро… Ты красивая… - он говорил совершенно не задумываясь, просто говорил, так могут только глупцы, но ведь любой влюбленный немного глупец. Только любовь может позволить совершать поступки, о которых можно было бы жалеть, но их ждут, потому что иначе можно упустить свою судьбу, свое счастье. - А я хочу мороженного… Ты не хочешь? - Да, ооочень. Давай вон там возьмем и покушаем. - Идем. Они повернули к переходу. Остановились на переходе, горел красный. Она взяла его подруку. vladalex: Так познакомились Лена и Василий. За сладким холодным удовольствием у фонтана им. Женитьбы А.С. Пушкина, они рассказывали, как существовали друг без друга все это время. Насколько мне стало ясно, из услышанного, время для них вообще перестало существовать. Василий рассказал про свое детство и замечательный велосипед. Лена про игру на тромбоне и сладкой вате в зоопарке. Василий поделился своей теорией возникновения первобытной религии, а девушка раскрыла секрет, какую зубную пасту любила кушать в пионерском лагере. Выяснили, что оставались в детском саду на семидневке. Вася вспомнил, как впервые увидел девочку без одежды, в купальнике, в бассейне пансионата «Дружба», на майских праздниках 1985 года, куда поехал вместе с любимой бабушкой Марфой. Лена поделилась историей про переписку с секретиками с мальчиком Гошей в пятом классе. Беседа оказалась настолько душевной, что, когда оба уже слопали пять порций ягодного мороженного, в город пришел вечер. Они это поняли случайно – включился свет фонарей, и стало немного прохладно. Оказалось, они не отрывали друг от друга взгляды уже как пять часов. Хотя, время перестало существовать в их мире. Время оказалось лишь шуткой неведомых богов верхнего палеолита. Фигвыйдеев все-таки почувствовал легкое замешательство и, собрав волю в кулак, предложил проводить до метро. Лена согласилась. Они перешли улицу, и вновь оказались на Никитском бульваре. Шли медленно, и иногда переглядывались. Как бы это глупо не выглядело, но они улыбались, и, когда взгляды встречались, улыбались еще больше, той доброй и радушной улыбкой, которая заставляет поверить в силу добра и красоты. - Свининина! – вдруг со стороны музея Востока раздался голос. - Ей, Свининина! – повторился крик. Лена остановилась и повернула голову в сторону проезжающих машин. Большой черный лимузин стоял у чугунной решетки и из открытого окна выглядывало радушное, большое и розовое лицо темноволосого джентельмена в трико. - Ну, епт, Свининина! – Лена улыбнулась ему и, бросив беглый взгляд на безмятежного Фигвыйдеева, вступила на газон и подошла поближе. Диалог не был слышен, но смеялись не продолжительное время. Она вернулась к Василию. - Вася, мне нужно ехать, пригласили. Вот этот милый человек – наш руководитель оркестра, он просит сейчас поехать на день рождение к нашему общему хорошему знакомому, ты простишь меня? - Я.. да, конечно… а за что? Ведь ты… Ну хорошо… - он, конечно же, и не думал обижаться или что-то подобное. Он был в том сказочном состоянии, которые многие бы назвали влюбленностью. Лена не дослушала его, ведь знала, что он не будет дуться. Она уже бежала по тропинке к поджидавшему ее авто. Василий смотрел ей вслед. Дверь захлопнулась. Василий остался один, но в нем не было ни единого не доброго переживания. Он был бесконечно счастлив. tut: "вот уже и апрель", подумал Василий, стряхивая с плеч комки слипшегося снега. На улице пахло поздней осенью, и было вроде раннее утро, но серые тучи затянувшие небо, навеяли ранний вечер. По обыкновению он приходил в Институт раньше всех, первый здоровался с бабой Маней, вахтершей, первый забирал у нее ключи, открывал дверь рабочего помещения, где в 4-х кв метрах умещалось 15 человек стоя и соответственно первый в него и заходил. Но дверь была открыта и за последним столом у окна сидел его коллега и что-то лихорадочно изучал. Василий прошел к своему месту, вытянувшись как крыса пролезающая в щелку в сантиметр шириной. "Что ты будешь делать?!" - резанул пространство коллега. Василий не обернулся. Он никогда не оборачивался на чужие реплики, понимая что работа дело непредсказуемое и человек за работой подобен Архимеду. Однако зачастую оказывается что "эврика!" давным давно уже кем-то сказана и чтобы доказать "чистоту" своей теории мыслители, они же младшие научные сотрудники, начинают переворачивать кучу источников, докапываться до сути и в результате "находят!" но, увы, не то что ищут и со словами "что ты будешь делать?!" начинают ломать голову над новой головоломкой. "АГААААААА"- закричал коллега! "ага-ага-ага-ага-ага!". "Ага!" - радостно подпрыгнул Василий. Дело пахло сенсацией! В первый раз за все 10-ть лет работы в Институте, предназначение которого не знали сами его руководители, именитые профессоры - пузатые нобелевцы, свершилось чудо! Появился смысл существования полторытысячи сотрудников, а с ними и самой науки, которую все бережно охраняли и скрывали от глаз чужих и невежественных. "Ну рассказывай" - и Фигвыйдиев по-братски положил коллеге руку на плечо. "Это пока предположение, ха-ха-ха, но оно нигде не подтверждается, хе-хе-хе, а это значит что еще никто до этого не додумался, хи-хи-хи и совпадений тут быть не может, хо-хо-хо". vladalex: Василий тут же прочувствовал по настроению Александра Пионерова, что дело куда более серьезно, чем очередная бессмысленная гипотеза. На лице коллеги боролись смешанные эмоции. Открытие, которое жаждал сделать каждый, свершалось на глазах. «Васька! Слушай, это гениальное и простое предположение. Кстати, мне потребуются твои работы по глубинной психотерапии неандертальца, и весь объем исследований по целостности межполушарного взаимодействия мозга проточеловека эпохи верхнего неолита!» «Сашка! Быстренько успокойся и по существу!» - он ощутил зуд в своих пальцах и начинающиеся потоки слюны от предвкушения интеллектуального наслаждения, очевидно Пионерову удалось сделать невозможное. Смешно, но ему удалось сделать этот гигантский объем работы за какие-то три месяца. Он три месяца сидел в Ленинке, Иностранке, три месяца не отрывался от своего ноутбука и три месяца провел в институтской коморке на стареньком диванчике эпохи развитого социализма. Вот как влияет на науку личные проблемы отечественных ученых. Если бы не любимая Александра, которая была убеждена, что он предатель, враг, что ему сказать о любви как два пальца об асфальт, наверное, и не было этого открытия… «Васька, садись, слушай, вот то, что мы искали все это время… Оказалось, что объективация, которую я все это время назвал неадаптивной деятельностью, является адаптивной, поскольку целью имеет сохранение целостности «Я», самости, с помощью нее представить мир объектов, как мир возможный для реализации. Следовательно, выявлена тождественность неадаптивной и адаптивной деятельности. И здесь мы смело должны изменить свои установки. Нужно говорить не о верованиях, не о религии, а о мировоззрении, ибо на этапе развития человека в эпоху антропогенеза эти два способа видения мира являются слитыми воедино, и даже тождественными по содержанию. И вот итог исследования, Васька. Возникновение первобытного мировоззрения происходит в процессе взаимодействия и взаимопроникновения объективной действительности и внутренних бессознательных и сознательных психических феноменов. Это мировоззрение в дальнейшем и разделилось на два различных типа мышления – религиозное и научное.» Василий молча, но с открытым ртом глядел на Александра. Это был фурор. tut: Говоря проще Александр имел ввиду что всё что мы делаем неосознанно является осознанным потому как в нас заложен инстинкт самосохранения. Однако научная теория требовала высоких словоформ и выражение сути было для нее не главное. Кроме того Александр смешал все возможные оправдания существования духа в теле («способы видения мира») назвав их тождественными, придав своему утверждению отпекаемую форму, для того чтобы теория была неуязвимой. Хотя в конце его умозаключения выживает только один способ видения мира, но для того чтобы сохранить баланс всего сущего, он находит ему противопоставление, при этом, подменив понятие «мировоззрение» понятием «мышление» он виртуозно ставит жирную точку. А зрителям оставляет открытый финал и массу пробелов между умозаключениями, оставляя за собой право вставлять в нужный момент нужное слово. -Однако! – это всё что позволило сказать Василию его образование. Чувство превосходства над собеседником у Александра возросло. Таким образом, Василий заимел еще одного друга. Преисполненный восхищением, будто бы открытие сделал он сам, Фигвыйдеев с прискоком бежал домой. По пути он решил зайти к Грызунину для того чтобы поделиться важным в жизни его Института открытием. Естественно он скажет не всё. Это же научная тайна! И обнародовать ее можно будет только после опытных проверок. Дверь в квартиру к Грызунину была открыта. Василий вошел без стука. Пройти в комнату ему не позволяло его воспитание, но стоять в прихожей тоже не имело смысла. В пятый раз назвав имя Грызунина и не получив ответа, Фигвыйдеев забеспокоился и как по команде в нем проснулся так и не нашедший за всё существования Василия себе выход бойцовский дух. Свои поиски пропащего друга Василий начал с ванной комнаты (оно и понятно, план действий соответствовал планировки помещения). На полу лежала до боли знакомая всем старушкам района красная майка с надписью «СССР». В ванной со связанными руками за спиной и перебинтованными коленями (так чтобы не возможно было их согнуть) лицом ко дну в наполненной до самых верхов ванной лежал Грызунин. Со слезами на глазах Василий откачивал бездыханное тело. Когда Грызунин открыл глаза приехала скорая. Напоив мед работников клюквенной настойкой, Фигвыйдеев отправил спасателей восвояси. -Зачем? – сказал Василий. -Если долго находится под водой, откроются жабры. – сказал недовольный Грызунин и отвернулся в сторону. За тонкой панельной стеной отделяющей соседнюю квартиру, что-то треснуло, зашипело, и в кухню Николая стали просачиваться звуки: А в мире так много Хороших событий Но не про меня В науке так много Чудесных открытий Болезни врачи начинают лечить Все в космос, друзья Вскоре вы полетите А я? vladalex:Колюня, повернул голову в сторону Васи и спросил: «Зачем ты это сделал? Я уже начал дышать! Мне уже началось казаться, что в моем затылке открылся третий глаз и мои жабры научились с большой скоростью разделять H2O на кислород и водород! Я сделал то, что еще никто не делал! Это вызов! Знаешь? Ведь это как шаг, который еще никто не совершал. Я вот подумываю, где раздобыть бы щелочь и попробовать ее вкус. Мне кажется – она ужасно вкусная, а мы этого не знаем, ведь никогда-никогда не пробовали». Василий представил как едкая жидкость заливается в рот бедного Грызунина и решил, что он один долго не проживет. Конечно, различные особы женского пола могут появляться в его жизни, но ведь они не заботятся о нем. Васю переполнили отеческие чувства, которые решающее повлияли на его мысль. Фигвыйдеев дал себе зарок: взять шефство над Николаем. Если бы в этот решающий миг, случайная торпеда Усамы Бен Ладена влетела на балкон кухни, тот не задумываясь перекрыл бы своим телом дорогу только бы спасти друга. Если бы милая Дюймовочка оказалась бы сексуальным маньяком Федей Питерским и набросилась бы на Колю, Василий табуретом сумел бы защитить своего друга. Если бы … Николай поднялся, стряхнул с себя остатки высыхающей воды, проверил затылок, как бы вспоминая место, где появляется третий глаз, потрогал за ушами (жабры уже закрылись) и подошел к холодильнику. Открыл. Одного взгляда было достаточно, что шефство над Грызуниным будет сложным занятием. Холодильник был пуст и полон. В нем не было продуктов питания, не было молока, йогуртов, колбас и сарделек. Не было масла и сыра. Не было и овощей. Все пространство было заполнено бутылками. Красочными, разных форм, разного цвета содержимого. Стало ясно, Николай вкушает алкоголь куда чаще человеческой пищи. Ловким движением Он достал два массивных сосуда и одну маленькую бутылочку с перчиком на этикетке. «После неудачного эксперимента, мой друг, предлагаю напиться. Я разочарован в том, что судьба отняла возможность видеть затылком и дышать в воде. Будешь Голубого Щенка?» Василий представил в своем рту кусочек жесткого голубого мяса бывшего песика и чуть не задохнулся. «Коля, я не буду, что же ты мне предлагаешь такое!» - он очень сильно возмутился. «Голубой щенок - 1/3 санбуки, 2/3 тыкилы и немного табаско. выпивается залпом, последние капли выливаются на дно перевернутого стакана и вдыхаются резким входом через нос.» Послышался шум, Василий сполз с табуретки на пол. Глаза его закатились. tut: Фигвыйдеев ворочался с бока на бок. Он как будто спал и в то же время пребывал в сознании. И всё же ему снилось (как он надеялся на то) что, будучи летчиком ВВС США, он мирно парит над Китаем и блюдет его безопасность на многоцелевом истребителе. И вдруг по не достроенной железной дороге от китайской границы до Зарубино он примечает передвигающуюся рывками дрезину. Фигвыйдеев настроил бинокль. Три рослых китайца боязливо озираясь по сторонам прятали в огроменной клетчатой сумке пятилитровый пузырь, на котором поверх пластыря большими иероглифами было написано «бактериологическое оружие». Фигвыйдеев настроил локаторы. Один рослый китаец говорил другому: we must cross the board untill the sunrise. Еще он сказал, что нужно будет, как-то разделить содержимое пузыря на пять частей и разослать в транснациональную сеть магазинов «Китайские товары со всего мира». Фигвыйдеев в изумлении привстал. Он, Фигвыйдеев, и днем и ночью несет ответственность не только за безопасность США но и за их союзников, а тут такой террористический акт! Пара снарядов попала под колеса дрезины и от взрывной волны Фигвыйдеева унесло на базу, где уже по всем секретным каналам секретных служб всего мира передавалась информация, что обнаружена китайская террористическая организация, которая попыталась создать бактериологическое оружие, но, не справившись с системой управления, потеряла над ним контроль. Фигвыйдеева начал душить кашель. В горле все пересохло. Лоб горел. Конечности забились в судороге. «Пришел час расплаты, пришел час расплатыыы» стал выть Фигвыйдеев. Вспышка тысячи лампочек резанула по глазам и Фигвыйдеев от боли взвизгнул и подскочил. - Ты чиво? – в дверях стоял Грызунин всё в той же до боли знакомой майке с надписью «СССР» и стаканом холодной воды. – На. Попей. Фигвыйдеев стал всасывать воду делая большие глотки, от которых в груди становилось больно. - Сколько сейчас времени? - Семь. 10 минут восьмого. - Мне пора в институт. Фигвыйдеев огляделся по сторонам и обнаружил, что находится не у себя. Гостиная Николая выглядела как женский будуар - со множеством пабрикушек и всяких таких штучек которые дарят на День Рождения не знакомым людям. Все они сливались перед глазами и мешали фокусироваться. Фигвыйдеев поморщился. Он с благодарностью посмотрел на хозяина квартиры, нащупал ногами тапочки и то и дело облокачиваясь на устойчивые предметы поплелся домой. Дома он принял душ и выпил холодный чай без сахара. Его шатало и тошнило. Не рассчитав, он со всей силой хлопнул дверью так, что в голове что-то хрустнуло и перед глазами замаячили черные точки. Мужественность не покидала Фигвыйдеева и когда, он, выбрав приемлемый темп (так чтобы молоточек не бил по темечку) трусцой бежал до работы. На вахте оказалось две бабы Мани. Одна из них протянула Василию ключи со словами: «Вы плохо выглядите. Сердце?». «Голова»- ответил Фигвыйдеев. «В Вашем возрасте!»- покачали головами бабы Мани. В комнате в дальнем углу сидел всё тот же Пионеров, который уже третьи сутки делал открытие «вотэтимивот» руками. - Александр, - дрожащим голосом обратился Василий к коллеге. Пионеров поднял красные глаза. - Александр, что там говорят научные умы про ситуацию в Китае? - Научные умы говорят, что в 11-ом столетии китайские врачи использовали лимон в качестве основного способа лечения легочных заболеваний. Но увы, Она нас породила, Она нас и убьет.. - Кто Она? – недоумевал Фигвыйдеев. Александр зло усмехнулся и снова погрузился в мир очевидного и невероятного. Поздно вечером возвращаясь домой, Фигвыйдеев осторожно ступая по Земле, размышлял. Что если он, его новые друзья, бабушки, населяющие его дом, 1500 сотрудников его НИИ нарушают баланс соотношения необходимого куба воздуха на один вдох? Что если демографический кризис – это не только экономический рычаг управления, но и составляющее того самого неизвестного закона бытия, которое соблюдает баланс соотношения природных ресурсов на один рот? vladalex: Вася нервно сжимал топорище одной рукой, другой томик Довлатова, и смущенно поглядывал на Николая. Тот немного наклонился, улыбнулся всем с детства знакомой улыбкой чеширского кота и протянул обе руки с открытыми ладонями в сторону своего холостяцкого флэта. - А ну-ка? Давайте-ка, давайте-ка, пойдем в комнатку. - сказал Коля и потихоньку стал подталкивать застенчивого Фигвыйдеева. Он потихонечку стал прокрадываться в жилище Колюни. Взгляд его скользил по томикам классической литературы, мольберту, стопкам визиток, карандашам, страшному представителю советского дизайнерского искусства - фотоаппарату марки "Зенит". Потом глаза высокого ценителя искусства, нашего Василия, уткнулись в бесчисленное количество фотографий на задней стенке комнаты. Сверху на фотокарточки падал спецальный свет. Нашему герою сначала показалось, что это иконостас Колюни, и в чем-то он был прав. Вся стена была увешана фотографиями девушек, где рядом, так или иначе был приклеен один и тот же фотографичекий портрет Николая. Василий рассматривал замечательных дам десять минут, пока не понял, что тем самым скорее всего смущает хозяина квартиры. Повернулся. Грызунин стоял улыбаясь. tut: Как порой приятно удивлять окружающих особенно тем, чего у этих окружающих нету! Получая удовольствие от удивления Фигвыйдеева Грызунин пошел на еще одну хитрость. - А хочешь такую же? - спросил Николай неопределенно указывая в сторону фотогаллереи. Фигвыйдеев оправдывая ожидания Грызунина еще раз удивился. Он не мог даже во сне представить что на его пыльном нерабочем столе когда-нибудь появится фотография улыбающейся девушки в рамочке с каемочкой с которой он бережно будет сдывать пылинки. - Хааааачуууу, - дрожащим голосом полного вожделения протянул Фигвыйдеев. Николай быстро метнулся в сторону своего ПК и нажал на синюю буковку в углу рабочего стола. - Сейчас, сейчас, - прыгал он вокруг чуда технического прогресса конца двадцатого столетия, - Сейчас, сейчас. В это время автоматически стал загружаться аутлук перекрывая окно эксплорера. В почту посыпались письма. - О! - воскликнул Николай, щелкая на один из конвертиков и поворачиваясь в сторону Фигвыйдеева добавил - Письмо пришло от одного очень важного человека. Видный бизнесмен. Мой давний приятель. Удивление Фигвыйдеева набирало обороты. Он, младший научный сотрудник НИИ Культа Черепа В Эпоху Позднего Палеолита, даже и не подозревал что люди давным-давно не бегают по этажам со второго на девятый и обратно с огроменной папкой чертежей и пояснительных записок! Что есть такая штучка! О Боже Фигвыйдеев наконец то попал в фантастическое будущее. Он как завороженный глядел на падающие письма родом из Академической, Павелецкой, боле того – НовоУрюпинска и Мухасранска, откуда он дожидался ответа по году но продолжал с настойчивостью облизывать конверты и кидать их в почтовый ящик за углом. И это были не просто письма! Это были художественные произведения вольнодумцев, выполненные в виде высоких публицистических жанров – эссе, очерков, рецензий. А из каких они были составлены слов!!: ТЗ, Дизайн, Проект, Медиа-План, Урод, Сроки, Бабло. А он та невежда только и знал про предикат логической индукции в эпоху ситуативной проекции. Фигвыйдеев наклонился к экрану монитора на призыв Грызунина ознакомиться с письмом его давнего приятеля, видного бизнесмена с кошачей фамилией Пантер (многие ошибаясь вместо «е» произносили «ё») по имени Боб. - Вот это месседж! – Воскликнул Грызунин, употребляя еще одно незнакомое слово тем самым в очередной раз удивив Василия. Василий нагнувшись считывал информацию с месседжа: «Здравствуйте. Я Боб Пантер. У меня не стоит. Разошлите это письмо пяти своим знакомым в противном случае с Вами случится то же самое». Василий устав от удивления присел. Грызунин с видом знатока подметил: - Это у него паблисити такое. Имидж. Бренд. Могу познакомить. - Не надо. Мне пора. Я уже давно тут у Вас. Мне пора. Спасибо. Спасибо Вам за всё. Василий в страхе выбежал из квартиры Грызунина и только оказавшись за собственной дверью он перестал трясти конечностями. Глагол «не стоит» оказал на него отрезвляющее действие. Он не мог лишить себя счастья которого не разу не испытал, тем более что слова Бренд и Имидж ему казались переносчиками заразы. Хотя зерно суеверия запало ему в душу. Там было сказано «разошлите это письмо пяти знакомым в противном случае с Вами случится то же самое». Там где-то на подсознательном уровне, обнаруженном З. Фрейдом он стал прикидывать найдется ли у него столько знакомых, и как он им разошлет это судьбоносное посланее. vladalex: Он прислонился к захлопнувшейся черной металлической двери Грызунина. Руки жадно сжимали рукоять. Подбородок прочесывал тупую сторону топора. Мысли лихорадочно бродили в его несчастной голове. Вдруг. О Боже! Внизу, там, между ног, что-то почесалось. Василий машинально схватил это что-то и из-под мышки вывалился новоклассик Довлатов. Книжка упала на кафель и расскрылась, из нее вылетела фотокарточка. Фигвыйдеев разрывался ровно секунду. Он не знал что ему делать: боятся того, что там что-то чешется или быстро подбирать книжку. Но ведь книжка - может быть источником, передатчиком этого "не стоит". Слова Пантёра выглядили куда более угрожающе, чем ехидный оскал матери троих детей у подъезда его дома. Высшее образование не подвело. Решение было принято как всегда быстро, словно кто-то сказал ему, что в студенческой столовке осталось еще одна булка с сосиской. Он ринулся к себе. В коридоре наступил на остатки елочных украшений. Взбежал взъерошенным на кухню, схватил ухватку, кинул топор и, уничтожив по дороге все, что еще можно было хотя бы положить рядом с елкой, выскочил на лестничную клетку. Перед книгой стоял улыбающийся Грызунин. Легкая грусть во взгляде, скользящем по фотографии. Василий что-то пробурчал извинительное, но сосед не обращал на него внимания. Василий подошел ближе, придерживая свое то самое. Вид его был весьма неуклюжий, а поза больше подходила человеку другой социальной группы, но магическое действие архитипа "не стоит" от великого бизнесмена не отпускало его руки вместе с его чем-то. Грызунин улыбался. Он был мил, красив и задумчив.Воспоминания пробегали по его лицу словно страницы книги классика. tut: Так постояв друг перед другом минут с пятнадцать оба развернулись в разные стороны и каждый пошел своей дорогой а поезд пошел своей. В поезде ехало очаровательное создание. Отчалив от Московского вокзала города Санкт-Петербурга, тоненькая девочка по прозвищу «дюймовочка» летела на встречу неземному счастью: МОСКВА и всё что сливается в сердце при этих звуках ожидало ее на перроне Ленинградского вокзала с букетом чахнущих роз. А Фигвыйдеев тем временем собирал осколки своего счастья и прощался с ними стоя у мусоропровода. Остались только мишура и дождик, которыми бережно, едва касаясь колючих лап, он стал окутывать елку. Разбитые 26 шариков, неимоверный зуд ниже пупка, приближающиеся 12 часов ночи а сними время празднования, всё это медленно но верно вело его к расстройству нервной системы. От усталости у него опускались ноги, руки, голова и то, что всё это держало. Фигвыйдеев присел на краешек кресла и проспал Новый Год, от чего испытал огромное облегчение. Ему снились девушки со стены квартиры Грызунина. Они были абсолютно голые и на каждой было ровно по 26 шариков (Фигвыйдеев собственноручно подсчитал). Девушки водили хоровод вокруг его нового знакомого Николая, а тот, стоя на табуретке с надрывом хрипел: - Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды, и те, которых нельзя было видеть глазом,- словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли… Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь. На лугу уже не просыпаются с криком журавли, и майских жуков не бывает слышно в липовых рощах. Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно. «Как хорошо, как хорошо» шевелил во сне губами Фигвыйдеев. Ему представлялась комната в которой дули все ветра: южный, северный, западный и восточный. В комнате было пусто и темно, от чего у нормального человека шевелились волосы и бегали мурашки, но Василий чувствовал здесь душевный подъем, как, например Вы чувствовали бы себя летом в Крыму ночью, покачиваясь на волнах. «Хорошо, хорошо, хорошо» - мурлычел себе под нос Василий и тут его руки стали покрываться шерстью а ногти приобрели форму когтей. «Пантер, пантер» услышал он сквозь сон и осознав что обращаются к нему в ужасе закричал. Фигвыйдеев проснулся от собственного крика утром 1 января в 6 утра. За окном было темно, комнату тускло освещала настольная лампа прикрытая газетой в дверь стучали. На пороге стоял Грызунин держа в одной руке бутылку шампанского а в другой тоненькую маленькую девочку. vladalex:Девочка держала торт. Василий быстро сообразил, что они пришли с намерением не только поздравить с наступившим праздником нового года, но и оказаться в его комнате, вымыть руки его мылом, посидеть на его диване, покачаться в его кресле, порыться в его кассетах, спросить почему на единственной фотографии в его дома изображен хозяин с товарищем в военной форме с невероятно счастливыми лицами, попросить туалетной бумаги – потому что та уже закончилась, открыть холодильник и дознаться почему так мало продуктов, и где варение, открыть с десяток книг и поставить их в совершенно другие места. К Васе пришли гости, а мы-то знаем как он не любил посторонних в своем доме. Они его смущали, как если бы новый любовник вашей бывшей девушки вытерся вашим полотенцем. Они ходили перед ним, заставляли ухаживать за собой. Их надо было кормить, развлекать, веселить и делать все-все, чтобы они счастливыми отбыли из его квартиры. А поскольку Василий знал о современном мире весьма мало – объект его изысканий находился в эпохе каменного века, начала существования homo sapiens – он не только смущался гостей, но и панически их боялся. Эта его боязнь настолько давила, что даже приходилось отказываться от большого количества просьб провести у него дома научный симпозиум или заседание научного совета, а также приютить коллег их Новосибирска,Староурюпинска, Малопопинска и Большегорода. Дюймовочка протянула перед собой торт и сказала многозначительно: «Ня». Коля расплылся в улыбке и два раза многозначительно моргнул. Они ждали. tut: Облокачиваясь на кухонный стол, от которого то и дело отлетала краска, Фигвыйдеев внимал Николаю. Последний же вот уже часа три как говорил. Говорил долго и умно, как будто писал в дневник. Он говорил о том что у человека есть срок годности, о том, что в нашей жизни есть место существительным и прилагательным, а также глаголам и производным от них деепричастиям. Дюймовочка, сидела рядом с ним, и ловила каждое его движение, сопровождая его влюбленным взглядом. Пользуясь промежутками между абзацами, когда Грызунин набирал в легкие воздух, Дюймовочка восклицала «какие у тебя красивые руки!». Так она восхваляла части тела Грызунина на протяжении всего повествования, однако, к сожалению, у предмета божества было всего лишь две руки, две ноги, одно туловище и голова, на которой в определенной последовательности располагались нос, рот, глаза, брови и уши. Всего этого было недостаточно чтобы поддерживать разговор и Дюймовочка замолчала, приняв при этом, глубоко задумчивый вид. К счастью ее образование (11 классов+лицей Петербургской моды) позволяло ей многозначительно сдвинуть брови. Заметив свое отражение на кухонной плитке, обрамляющей раковину, Дюймовочка пришла в восторг от своих способностей. Теперь она вскинула брови вверх и чуть приоткрыла ротик. Затем растянула его в загадочную улыбку. Минуту поразмыслив что делать с бровями, она всё же оставила все как есть и решила сидеть загадочно улыбающейся. Грызунин тем временем перешел к точкам и запятым, утверждая, что мужчины и женщины различаются не только по половым признакам но и по знакам пунктуации. Фигвыйдеев озадачено зевнул. «Да, да, да, - говорил Грызунин. - Вот ты например. Чего в твоей жизни больше? Точек или запятых?». Фигвыйдеев стал думать. Чего в его жизни больше? Точек. Запятых. Запятых. Точек. Василий чувствовал себя студентом перед профессором экзаменатором. Он нервно теребил уголок своей рубашки, закатывая его в трубочку. Он пришел к выводу, что в его жизни ничего примечательного не было. Да и непримечательно тоже. Даже в малых количествах. Единственное что скапливалось каждый день – это грязная посуда и нестиранное белье. Но и то и другое исчезало также не заметно, как и появлялось (по пятницам Василия навещала мама). «Да не то! – воскликнул Грызунин!- ТО-ЧЕ-К! ЗА-ПЯ-ТЫ-Х! Вот смотри». Грызунин притянул к себе Дюймовочку и приказал: пиши! Дюмовочка, словно цирковая лошадь, исполняющая номер уже в сотый раз, вывела на бумаге своё имя, а затем стала рисовать точки. На пятьдесят третей точке Грызунин выхватил у нее листок и широко улыбаясь протянул его Фигвыйдееву! «Вот видишь! Видишь сколько точек! Видишь?! А знаешь почему? Потому что женщины всегда ставят многоточие! Не точку, не запятую, а мно-го-то-чи-е! А вот теперь ты!» Фигвыйдеев по команде Грызунина написал свое имя и ожидая дальнейших указаний взглянул на Николая. Последний же с нетерпением ерзая на стуле ждал доказательства своего умозаключения. «Нуууу? - протянул Грызунин». Василий посмотрел на Дюймовочку, потом на Грызунина, потом снова на Дюймовочку и вновь на Грызунина. «Что ты поставишшшь? – шипел Грызунин?». «Что скажите, то и поставлю, - ответил Василий». «Боже мой!- воскликнул Грызунин- Молодой человек, Вам срочно нужно расширять свой кругозор. Читать больше книжек, общаться с интересными людьми». Фигвыйдеев утвердительно кивнул. Он был абсолютно согласен. Грызунин выхватил у Василия ручку и поставил жирную точку. Дюймовочка радостно захлопала в ладоши и воскликнула «какая у тебя красивая точка получилась!». Гости поспешили удалиться. Фигвыйдеев пододвинул к себе листок и написав свое имя поставил точку. Таким образом он почувствовал свою причастность к чему то недосягаемому, свойственному только людям неординарным. tut: Василий лежал на полу примерно час, мысленно прикидывая по звону сколько шариков могло разбиться и как этот прискорбный случай скажется на его дальнейшей жизни. Он уже подумал что можно пролежать так все оставшиеся дни медленно покрываясь пылью, как в дверь вдруг постучали. Надо сказать что за все его 10 лет личной жизни (а до этого он жил со своими старенькими родителями в одном из переулков Арбата) в его дверь стучали ну может быть раза два и то по ошибке. Василий от неожиданности подскочил, ударился лбом об угол шкафа и о ужас! налетел на коробку с шариками. Коробка тоже спотыкнулась и несколько раз взвизгнула. Из глаз Василия по-женски брызнули слёзы. Надежды на то что хотя бы один шарик остался в живых уже не было, следовательно ёлку будет наряжать не чем, а что такое ёлка без новогодних украшений? Это просто дерево. А простодеревья не могут символизировать Новый Год. Следовательно, выводил умозаключения Василий, новый год для него никогда не наступит. В дверь еще раз постучали. На пороге стоял молодой человек привлекательной наружности, в 175 сантиметров росту, 80-ти килограмм весу, с черными волосами, серыми глазами, холостой, имеющий высшее образование и гетеро-наклонность. Во всех анкетах в графе «подробнее» он писал «уверенность». Одет он был в красную майку с надписью «СССР», чем приводил в восторг всех старушек живущих в этом доме. Василий удивился посетителю и на всякий случай повесил на дверь цепочку. - Николай Грызунин, - сказал молодой человек и протянул руку между приоткрытой дверь и стеной, задев цепочку, служившую барьером на пути к общению. - Василий Фигвыйдеев, - отозвался из темноты своей прихожей Василий Фигвыйдеев. - Представляете, захлопнул дверь, а ключи оставил внутри, - пожаловался Николай. - Мда, принеприятнейшее обстоятельство, - посочувствовал Василий. - Не могли бы Вы мне помочь? - робко улыбнулся Николай - ЯААА??, - первый раз в жизни к Василию обратились за помощью. Нередко еще в детстве Фигвыйдеев представлял себя защищающим девочек, помогающим старушкам, спасителем утопающих, способствующим правоохранительным органам и т.п. Однако, к сожалению возможности совершить подвиг так и не представилось – никто никогда Василия ни о чем не просил, а он был не из тех кто навязывал свое присутствие. Он готов был расцеловать Грызунина! Он уже забыл о своих 26 шариках и о приближающимся новом годе. Коля Грызунин в этот момент был для него дедом морозом, который вопреки всем взрослым утверждениям, наконец-то дошел из Великого Устюга до 15-го этажа его квартиры. vladalex: Николай стоял словно жизнеутверждающий столб, словно основа мироздания, словно идея чуда. Он смотрел живыми и веселыми глазами на нашего героя и внимательно, чуть повернувшись набок ждал ответа на свой простой и приятельский вопрос. Он знал, что в жизни все хорошо. Хорошо, что он нравится противоположному полу, что существует противоположный пол. Чувствовал, как идея противоположного пола затягивает его нутро по ту сторону зеркального стекла. Радовался тихим и милым забавам с противоположным полом. Не отягощался никогда, если противоположный пол вдруг ошибся телефоном в три часа ночи. Проводил с противоположным полом долгие и холодные вечера в «Бубликах» на Арбате. Наш Коля знал счастье, да-да, знал. Мало того, видел его каждый день в метро в сотнях, тысячах экземплярах противоположного пола. Кажется, что даже в сородичах мужеского пола, Грызунин видел черты противоположного, и от этого становился еще счастливее. Представьте же, как он обрадовался, когда увидел за дверью, своего незнакомого соседа, который сам нередко в мыслях удивлялся своей женственности. Может, это была любовь? Та самая? С первого взгляда? Но, мы знаем, Коля любил любить любимых женщин. Фигвыйдеев немного помялся, вдруг исчез за дверью, та захлопнулась и тут же открылась. - Да, да, конечно, - промямлил он и улыбнулся. Николай бросил взгляд внутрь и увидел ужасное зрелище. tut: Вообщето Грызунина мало чем можно было удивить. Обычно удивлялись его знакомые глядя со стороны на его образ жизни и на огромное количество женщин посещяющих его преимущественно во сне. Хотя как знать может быть эти, бударажущие его по детски, прекрасные создания и не были фантомами, может быть он и в правду в погоне за пяти минутным счастьем использовал любую возмжность - их взгляды, улыбки, направленные на собственное отражение которое загораживал Грызунин. Из темноты прихожей распространяющей запах непроветренного помещения, граничащего с туалетом, показался Фигвыйдеев с топором. Широкая улыбка сошла с лица Николая. Фигвыйдеев, настроившийся на подвиг, отстранил Грызунина и с видом Георгия-победосца двинулся к квартире Николая. Трагедию предотвратить было невозможно, потому что никто! никто не смог бы остановить Фигвыйдеева в эту минуту. Змей был уложен на пол и взору Василия открылась чудесная прихожая сохранившая аромат одекалона, зубной пасты, крема для бритья, ленора, свежесваренного кофе и морозной сежести. - Добро пожаловать, - отозвался из-за спины Фигвыйдеева Николай. Василий смущенно посмотрел на него и со словами "не за что" поспешил удалиться. - Что Вы! - остановил его Грызунин, - Вы мне так помогли. Василий перешагнул порог, поднял дверь и посадил ее на петли. - Осталось только вставить замок - сообщил Василий, отряхивая руки. - Не беспокйтесь. Я справлюсь сам. Проходите на кухню. У меня как раз остался с вечера портвейн. Фигвыйдеев споткнулся о стоящую посреди кухни табуретку и начал было смущаться за свою неповортливость и слонепотамство, но Грызунин опередил импульсы бежавшие к нервным окончаниям, сказав: - Ооо, всё в порядке, это я знаете ли люблю декламировать по утрам. Фигвыйдеев преподнял одну бровь изображая удивление. - Ну вы понимаете, - теперь стал смущаться Грызунин, - когда вечером выпьешь бутылочку портвейна утром так и тянет декламировать. Фигвыйдеев преподнял вторую бровь. А Грызунин для пущей аргументации вскочил на табуретку, вытянул две руки вперед и одну ногу назад. Так в позе ласточки он стал читать монолог Нины из "Чайки". Фигвыйдеев в умилении чуть ни прослезился. - Как прекрасно! - воскликнул Василий. - Что это? - Это Чеховская "Чайка", я о ней у Довлатова узнал. У него вообще много о чем интересном можно узнать. И Грызунин притащил из комнаты томик собраний сочинений любимого писателя. - Вот возьмите, - когда нечего будет сказать или не чем ответить можно заимствовать отсюда цитировать. Фигвыйдеев смотрел на Грызунина влюбленными глазами. Про себя он называл его ласково Колюней. tut: в кончиках пальцев приятно защикотало - ну вот наконец-то он водрузит это мохнатое дерево в дальний угол комнаты, где еще более менее держится порядок (если не считать двухнедельную холостятскую пыль). Не разуваясь, он прошел на кухню, вынул из раковины масленный нож и стал отрезать веревки. Елка распахнулась как карнавальный веер и сгрохотом упала на пол. "Вот несчастье",- подумал Фигвыйдеев,- "как же теперь эту махину поставить в положенное ей место". Почесав минуты три макушку, Фигвыйдеев принялся вновь перевязывать ель. Одним колено он прежимал вырывающиеся из рук ветви, а другим придерживал веревку, но ветви со всего размаху отлетали и хлыстали его по обмороженным щекам. Чуть не рыдая, весь в царапинах и иголках, Фигвыйдеев всё же перевязал несчастную и потащил ее в дальний угол комнаты, где уже стояло ведро наполненное водой. Обхватив елку руками прямо как любимую женщину, Василий поставил ее в воду. Елка откланилась в сторону. "Слишком широкое ведро", подумал Василий. vladalex: Мысль о том помойном ведре, что он выбросил на балкон поразила его совершенно внезапно. От радости он подпрыгнул и бросился на балкон. Тридцитиградусный мороз обдал холодом его ноздри и под грудой коробок он нашел таки то узкое помойное ведро, в котором летом топил горящую в духовке грудку курицы. Ведро было черное пластмассовое, но именно узкое. Это взбодрило Василия. Он вылетел пулей с балкона, закрыл его и бросился наливать воду. Вода медленно наливалась в ведро. Он оставил его в ванне. Вытащил елку их большого ведра, поставил в ее угол,конечно же, поцарапавшись. Вернулся и вылил содержимое из большого ведра в узкое. Потом слил немножко лишней воды и понес новое ведро в комнату. tut: Было уже позднее утро когда Фигвыйдеев открыл один глаз. На дворе уже во всю развернулась предпраздничная суббота: повсюду то и дело сновали граждане с огромными сумками с провизией (в больших пакетах из супермаркетов бились друг о друга банки с маринованными огурцами для "столичного", скручивалось крабовое мясо, а "Бандюэль" была представлена всем ассортиментом). Глядя на них можно было подумать что завтра наступит война и в магазинах появится дефицит. Однако это была лишь мобилизация граждан в связи с приближением Нового года. Пока Фигвыйдеев открывал второй глаз наступило время обеда. Лежа в кровати Василий прикидывал как он будет наряжать елку: с какого края начать, что сначала повесить - мерцающие огни или гирлянды, но самое главное это конечно же разноцветные новогодние шары. Их было ровно 26 и все 26 должны висеть на елке иначе новый год никогда не наступит. Из года в год Фигвыйдеев вешал на елку эти 26 шаров и видимо потому этот ретуал привратился в суеверее. Василий наконец поднялся, умылся, почистил скорпулезно все до одного 32 зуба, позавтракал и полез на антрисоль за коробкой хранящей новогодние украшения. vladalex: Поставил табурет, снял тапочки, забрался и открыл створки. Отодвинул коробки с бумагами и старой одеждой. И вот она - красочная коробочка с шариками, шишками, пикой, мишурой и дедом морозом. Все прелести для новогодней красавицы в одной коробке. Подтащил ее к себе, обхватил, напрягся, и вот она уже в руках. Раздался первый упреждающий звук, что-то выходило из-под его контроля... Треск повторился, и табурет начал шататься словно восточная танцовщица. Его ноги старательно стали искать выход из положения, стремились оказаться на более устойчивой поверхности. Коробка была большой и неудобной, она мешала Василию видеть окружающее пространство, руки начали уставать, а в коробке игрушки стали жалобно постукивать друг о дружку. И вот, после долгих усилий, большой палец правой ноги дотронулся до пола, но табурет сделал очередное вращение туловищем, и Вася так и не спустился. Коробку он крепко сжимал в руках, но ноги его шатались и подкашивались так же, как и ножки табурета под ним. Нужно было быстрое и стремительное решение. Гениальное как гильотина. И вот оно - прозрение. Василий быстро собрался (стул уже не предупреждал, стул уже умирал) и словно парашютист спрыгнул с разваливающегося предмета интерьера. Приземлился на обе ноги. Но вот руки... Руки не выдержали такого напряжения, разомкнулись, и красочная коробочка с елочными украшениями устремилась в сторону кухни. Фигвыйдеев моментально принял решение. Ох, если бы сейчас мы смогли замедлить кадр. Он летел словно самолет-перехватчик, превратился на несколько секунд в воздушного охотнка. Коробка летела плашмя дном прямо на него, а отлетевший во время его прыжка табурет, падал с треском на его ноги. Василий упал. Упал жестко и безвозвратно. Ему было больно. Он слышал звон бьющихся игрушек. Но он был героем. "Хоть что-то успел спасти", - подумал Фигвыйдеев. |
|||||||
|
|
|
|||||